Обе женщины смотрели телевизор. Мэтлин даже не повернул головы к экрану.

— Ты готова, Кора? — бросил он.

Женщины, обернувшись, посмотрели на него необычным взглядом. Миссис Грэй наконец сдавленно выдохнула.

— Мне представляется, что вы как-то слишком легко оцениваете ситуацию, мистер Мэтлин.

— Какую ещё ситуацию?

Миссис Грэй растерянно взглянула на Кору.

— Нет, я не могу ему этого сказать, — выдавила она из себя.

Мэтлин метнул испытующий взгляд на жену.

— Знаешь, лучше будет, если ты узнаешь всю правду, — отважилась та. — Существо вернулось на остров и очутилось лицом к лицу с мистером Грэхемом и его коллегами. Оно переговорило с ними с помощью какого-то механического устройства. Сказало, что готово покинуть Землю, но не раньше чем выполнит свою миссию. Оно заявило… заявило…

— Слушай, Кора, ради Пита поедем отсюда, — взмолился Мэтлин. — Ты мне изложишь продолжение по дороге.

— Но оно сказало… что до отъезда обязательно убьёт тебя.

У Мэтлина перехватило дыхание.

— Меня? — пролепетал он после довольно продолжительной паузы. Затем переспросил тоном человека, который никак не может поверить услышанному: — Но это же смехотворно! Я не имею к этой истории никакого отношения!

— Но существо заявило, что ты единственный на всей Земле человек, который вовлечён в эту межпланетную войну!

Стива эти слова буквально парализовали. Он почувствовал, что не может возразить на это обвинение, и вообще не может вымолвить ни слова. Где-то в глубине своего «я» он горячо протестовал против происходившего: «Но ведь эта первая тварь ринулась прямо на меня! Откуда же мне было знать, что это такое?»

— Существо категорически утверждает, что ещё ни разу ни на одной из планет никто не убивал без предупреждения, не задав предварительно хотя бы какой-нибудь вопрос, — полным упрёка голосом бросила Кора.

Мэтлин пристально взглянул на жену, в его глазах читалось отчаяние. Он чувствовал себя побеждённым, уничтоженным. На какой-то миг он снова не смог поверить, что всё происходившее — правда. Он снова ухватился за мысль: «Нет, я хочу только одного — чтобы меня оставили в покое!»